Наши группы в соц.сетях:
Правила общения
Мобильная версия
Рекламодателям
Вход
Логин:Регистрация Пароль:Забыли пароль?
Вход Регистрация



 
АВТОСЕРВИС BMW
(925) 536-0503
РЕМОНТ ЭЛЕКТРИКИ BMW
(495) 763-9983
Место для вашей рекламы
EXIST.RU
Магазин автозапчастей
APEX.RU
Магазин автозапчастей
Место для вашей рекламы

Про траулер "Электрон", интересная статья

Палканинец С.И.
сообщение 21.5.2010, 11:46
Сообщение №1


Гордость Клуба
Иконка группы

Пользователь
Сообщений: 3157
Регистрация: 30.1.2005
Из: Санкт-Петербург




От себя: написано, что по материалам журнала "Поморская столица", но на сайте этого журнала таких материалов я не увидел. Может отдельно как-то публикуются или таких журналов два... Несмотря на это, доверие статья эта внушает.

Валерий Яранцев
ПО ЗАКОНУ ПРАВОТЫ


Визит президента РФ Дмитрия Медведева в Норвегию сопровождался уже привычными уступками. Но в России есть и другие люди, которые ставят честь страны выше личных интересов.



Валерий Владимирович Яранцев родился 23 мая 1954 года в городе Яранске Кировской области. В 1973 году окончил Архангельский морской рыбопромышленный техникум по специальности "морское судовождение". На Мурмане сделал карьеру капитана рыболовецкого флота. После эпопеи "Электрона" работал в ЗАО "Мурманский рыболовный флот" заместителем директора по безопасности мореплавания. 15 марта 2009 года на повторном голосовании по выборам главы муниципального образования "Сельское поселение Териберка" Кольского района Мурманской области избран его главой.



ВЕРХУШКА АЙСБЕРГА

Траулер "Электрон" ловил рыбу в международных водах, свободных от признанного статуса норвежской экономической зоны. Координаты я помню до сих пор, спустя даже четыре года: 76 градусов 30 минут северной широты и 39 градусов 15 минут восточной долготы (плюс-минус пять миль). В этой точке мирового океана действуют Международная конвенция о рыболовстве в Северо-Западной Атлантике, Конвенция об открытом море и Парижский договор о Шпицбергене 1920 года. Всё! Больше никаких юридических документов, регламентирующих промысел в этих водах, нет. Есть только некие потуги, предпринимаемые в одностороннем порядке: распространить на этот район Шпицбергена законы континентальной Норвегии.

Первая попытка захапать эти богатейшие рыбные угодья была предпринята Норвегией еще в 1977 году. Но Северный флот на два месяца послал к Шпицбергену военный корабль, и норвежцы притихли. Ведь то, что в одностороннем порядке декларирует Норвегия, не подпадает под узаконенное международное положение о деятельности на море. Между Россией и Норвегией никаких соглашений насчет этой "зоны" нет.

В 1998 году норвежцы с использованием вертолётов высадили десант на группу из 50 российских судов, работавших у Медвежки, и попытались впервые закрыть район. Потом прижилась тактика перманентного давления: инспектора, подымаясь на борт с проверкой, тянули время, мешали работать, изобретательно находили поводы для претензий.

Рано утром 15 октября 2005 года к нам подошёл норвежский корабль береговой охраны "Тромсё" с группой инспекторов. В четыре часа утра мы приняла их на свой борт, подняли трал, легли в дрейф, и проверка началась... Сначала претензия к нам была одна: почему не подали заявку на вход в 200-мильную рыбоохранную зону Шпицбергена, установленную по королевскому указу с 1 января 2003 года? Но в связи с тем, что Россия данный район такой зоной юридически не признала (как не признал и никто в мире), то никаких заявок на промысел там от нас никогда и не поступает.

Кстати сказать, в договоре по Шпицбергену многие обращают внимание только на строку "признать полный суверенитет Норвегии над островами", не обращая внимания на её продолжение: "...при условии выполнения всего договора". То есть я как капитан имел полное право не пускать норвежских инспекторов на борт траулера "Электрон". Но в силу сложившейся практики пошел им навстречу, не желая создавать осложнений и препятствий к дальнейшему промыслу. Хотите проверить — проверяйте...

Инспекторы задали вопрос: не работал ли я на этом судне в мае? Нет, не работал. Этот рейс был моим первым рейсом на "Электроне" и вообще первым промыслом под флагом фирмы "Коре". Дальше началась проверка, которая закончилась фактически провокацией. Мне вручили заранее заготовленный акт, датированный предыдущими сутками: 14 октября 2005 года. Лишь позже, когда стали всплывать документы этих дней, выяснилось, что это была только верхушка айсберга.

В этот день к работе приступило новое правительство Норвегии. Полагаю, что именно к этому событию была приурочена морская спецоперация, в ходе которой предусматривался арест трех российских траулеров в так называемой 200-мильной рыбоохранной зоне Шпицбергена. Первым возле острова Медвежий был арестован траулер "Капитан Горбачёв". Второй целью спецоперации стал транспортный рефрижератор "Дмитрий Покрамович". Третьей мишенью — траулер "Электрон". На все три судна норвежской стороной были заготовлены акты, датированные 14 октября. Между тем задержание российских рыболовных судов в районе архипелага Шпицберген, исходя из Договора о Шпицбергене от 1920 года, Конвеции ООН по морскому праву от 1982 года и позиции России в отношении правового статуса Шпицбергена, является неправомерным. К "Электрону", видимо, еще с весны были какие-то вопросы, и он попал в некий "черный список" Поэтому при первом же удобном слу чае норвежцы прибегли к репрессивным мерам.

При этом могу сказать, что нас просто "сдали" в России, сообщив норвежцам координаты траулера, иначе им было бы не найти "Электрон" в открытом море.

Проверка шла в течение шести часов. Потом еще четыре часа норвежцы совещались. Я уже собирался ставить трал, но процедура непонятно затянулась. Главной претензией, занесенной в акт, была мелкоячеистая сеть, находившаяся на борту траулера. По норвежским канонам ширина ячеи должна составлять 135 мм. Как рыбак скажу, что можно поставить ячею хоть в 200 мм, но если косяк рыбы плотный, то трал набьет без разбора по величине особей. Правила, кстати, допускают добычу 15% маломерной рыбы. И особо замечу, что в районе Шпицбергена совершенно незачем использовать запрещенную ячею: мелкой рыбы там нет. Да и уважающий себя капитан мелочевкой заниматься не станет, как бы ни складывался лов. Ему дороже честь...

А здесь инспекторы намерили 108 мм, а также занесли в акт, что один из стропов был меньше размером, чем положено... Дель и селективную решетку, "сортирующую" рыбу по размеру, мерили в течение четырех часов, словом, за уши подтягивали ситуацию к криминалу.

В конце концов траулеру велели следовать в норвежский порт Тромсё для разбирательства А мне предложили "сотрудничество". Это слово меня царапнуло, поскольку в русском языке у него есть определенный подтекст. И я понял что в норвежском — тоже. Можно так "насотрудничать", что государственная граница России стронется со своего места на восток...

В общем, мне предложили не сопротивляться и подчиниться. Ошибка в смысле была исключена — переводчики всё артикулировали точно. Я отказался, мотивируя свое решение тем, что предъявленный мне акт датирован неверно.

Во времена СССР такие вопросы решались просто. У нас был Комитет рыбного хозяйства. Был начальник промыслового района. Капитану было достаточно послать одну радиограмму, очень скоро появлялась нота МИДа, и ситуация рассасывалась. Новые времена — новые нравы.



ШУМ НА МОРЕ

Согласно закрытой инструкции, в 19.15 дал радиограммы в несколько адресов: "15.10.05 с 03.50 по 18.50 мск проверены судном норвежской береговой охраны... "Тромсё". За выявленные нарушения было предложено следовать в порт Тромсё, Норвегия. Акт не подписан. Предписание вручено 18.50 мск. При этом изъяты промысловый, судовой журналы, паспорт моряка капитана, свидетельство права плавания под флагом РФ. В противном случае судно будет взято на буксир. 68 КМ Яранцев".

Уже через минуту в России знали ситуацию с "Электроном". В этот момент к нам подошел заранее заказанный танкер. Нашему траулеру требовалась бункеровка. Попросил у норвежцев разрешения на перекачку топлива, потому что двигаться куда-либо мы не могли. Нам предложили буксировку — я отказался.

Погода пока стояла тихая, но ожидалось ухудшение метеообстановки: прогноз на 16 октября был скверный — надвигался шторм. Норвежцы об этом, конечно, тоже знали: путь до Тромсё неблизкий — двое с половиной суток, да при сильном волнении моря...

Бункеровку "Электрону" разрешили. Кроме инспекторов на борт поднялись норвежские военнослужащие. По виду без оружия (это было бы вопиющим нарушением норм международного права), но в их чемоданчиках, думаю, могло быть что угодно. Они ведь тоже не дети...

Утром 16 октября мне заявили открытым текстом: траулер арестован. Никаких слов о сотрудничестве я больше не слышал. Всё обозначилось предельно четко и ясно. Яснее некуда.

Тогда я, конечно, еще многого не знал, думая, что всё происходящее — обычная проверка с большей или меньшей долей неприятностей и придирок. Я вел себя как нормальный капитан, не согласный с претензиями и действиями норвежцев, с их субъективными действиями, с практикой регулярных и откровенных накатов на российские траулеры. Ведь нас такой политикой фактически выжимают с моря, не имея на то никакого права. Грубый нажим силы в мягкой оболочке приличий. Кстати замечу, что русские и норвежцы уже многие века хозяйствуют в этом районе и, видимо, односторонняя борьба за влияние перешла в решающую стадию...

Лишь позднее, уже на суде, из разговора с норвежскими военнослужащими, с командиром корабля береговой охраны Норвегии КV "Тромсё" Ярле Видеволдом я понял, что это была спецоперация, целью которой был арест группы российских судов и, соответственно, громкий международный скандал, выгодный новому кабинету министров Норвегии для создания имиджа. Да, шум на море случился, но вовсе не тот, на который рассчитывали норвежцы.

Получив от норвежцев прямой приказ следовать в порт Тромсё, я отправил на берег радиограммы с просьбой пояснить, не вошла ли Россия в состав королевства Норвегия, так как мы находились к тому моменту на промысле уже в течение почти трех месяцев и фактически жили в информационном вакууме. Если нет, то я, имея на флагштоке траулера российский флаг, подчиняюсь законам России, а не Норвегии. Эта радиограмма ушла в Комитет по рыболовству РФ, в офис судовладельца, в управление морской погранслужбы Мурманской области. Ответила только фирма: "Сведений не имеем". Всё стало понятно. Решение мной было принято. Оно не было спонтанной вспышкой гнева, эмоциональным жестом человека, загнанного в угол. Я был поставлен перед выбором между наглым унижением и возможностью честной борьбы за свою законную свободу, полностью осознавал свою правоту. Это решение — еще и от поморской гордости и независимости, мы никогда и ни перед кем шею не гнули...

После приказа двигаться в Тромсё "Электрон" в сопровождении всё того же норвежского фрегата КV "Тромсё" в 11 часов 16 октября двинулся на юг. Этот курс позволял до определенного момента идти как в Тромсё, так и в Мурманск. В это время я попытался связаться с береговой охраной России. Поправить ситуацию и увести ее от экстремального развития событий могла совместная российско-норвежская проверка на борту "Электрона". Поэтому я искал встречи с российским патрульным кораблем. Запрашивал открытым текстом, без крипта.

В ответ лишь судовладелец сообщил официальную реакцию властей: ни одного патрульного судна России в нашем морском секторе нет, и выйти в море никто не имеет возможности. Тем временем мы, следуя курсом на юг, уже приблизились к норвежской экономической зоне, где действует совершенно иная юрисдикция. После этого я во второй раз, уже письменно (диктуя текст), заявил норвежцам морской протест о незаконных действиях, отказавшись выполнить незаконное требование ВМС Норвеги: следовать в порт Тромсё. "Электрон" по приказу судовладельца сошёл с рекомендованного норвежцами курса и направился в порт Мурманск. Мы подняли на флагшток новый российский триколор. Я повернул на восток и повёл траулер той трассой, какой шестьдесят лет назад в СССР ходили северные морские конвои.

Тогда норвежцы попытались разными способами остановить "Электрон". Пользуясь почти двукратным преимуществом в скорости хода (десять узлов траулера против семнадцати узлов КV "Тромсё") пытались завести стальной трос. Был момент, когда мне пришлось стопорить ход, чтобы благополучно перепрыгнуть через плавучий конец и не намотать его на винт. Норвежцы были поражены: как так, не может быть?! Они же не знали, что у меня есть опыт лова "кошелем". Риск был в том, что я глушил двигатель. Но игра стоила свеч: судно на инерции проходило по тросу.

Угроза захвата была реальной — в воздух с "Тромсё" поднимался корабельный вертолёт. Он ходил вокруг нас, но высадить группу захвата на "Электрон" не решился. Я видел в проеме вертолётного люка эту команду. У всех было оружие. Если бы пилоты сделали попытку высадки группы на палубу траулера, то вертолёт можно было бы сбить. Это не составило бы труда. Единственное, что останавливало от агрессивные действий, — люди. Они же не виноваты в жёсткости приказа...



ЦЕНА ЧЕЛОВЕЧНОСТИ

Позднее журналисты добыли распечатку радиопереговоров. Норвежские военные лихорадочно пытались выяснить: захватили ли инспекторы на борту "Электрона" управление судном. Резонный вопрос: это что же за "инспекторы" такие? Позднее, анализируя информацию и сведения, полученные от знающих людей, я убедился: нас проверяли сотрудники военной разведки.

Впрочем, эти ребята на траулере были свободны в своих передвижениях. И в своих эмоциях — тоже. Сначала они затосковали в "русском плену", а потом, видя нормальное человеческое отношение с нашей стороны, успокоились. Ну не прыгать же за борт в ледяную воду? Мы отвели им каюту, кормили по первому требованию — всё цивилизованно и доброжелательно. Мы же им не враги!

Потом, когда на суде этих инспекторов береговой охраны, Хеннинга Тюне и Рикарда Стуроса, спросили, угрожали ли им на борту "Электрона", они ответили положительно. Поднялся почти радостный шум. Но норвежцы пояснили: "Нам угрожал командир фрегата "Тромсё", всё время твердивший нам: "Приготовьтесь к бедствию!" По этому сигналу мы должны были облачиться в костюмы индивидуальной защиты".

Когда меня спрашивали, не связывал ли я инспекторов, отвечал: "Связывал. С кем они просили связать, с тем, по возможности, и соединял. Радиосвязь для них была доступна". Инспекторы на борту "Электрона" были свободны так же, как и любой из членов нашего экипажа. Почти всё время они проводили на капитанском мостике. Когда траулеру справа угрожал обстрел из орудия "Тромсё", я просил их перейти на левый, более безопасный в этом случае, борт. Страха в их глазах я не видел. Они честно выполняли свой долг, хотя понимали, что на Родину попадут только через Россию.

Да, по нам стреляли из пушки с борта корабля "Тромсё". Сначала демонстративно расчехляли орудие. Потом, не торопясь, наводили его на "Электрон". Затем по приказу с берега неприцельно шарахнули болванкой.

Позже командир фрегата признался, что на открытии артиллерийского огня настаивало его береговое командование. В приказном порядке перед командиром "Тромсё" ставилась задача задержать наш траулер любым путем, любыми средствами. Орудие выстрелило, но Видеволд оказался не только офицером, но и человеком. Он понял, что операция вышла за рамки всяких международных норм, и потому сообщил на берег о неисправности артиллерийского вооружения... Естественно, "заклинившую" пушку потом проверили. Это стоило офицеру карьеры...

Когда на суде мы встретились с Ярле, я сказал ему: "Спасибо тебе за то, что ты отказался стрелять в людей, хотя на тебя и давили". Он ответил: "Нет, это тебе спасибо! После инцидента с "Электроном" меня уволили с флота, но зато взяли на работу в одну хорошую компанию, и теперь я зарабатываю в семь раз больше". От фатальных решений на море нас с Видеволдом удержало лишь одно: мы оставались людьми и думали прежде всего о людях.

Другой пример человечности мне встретился уже в России: когда шло разбирательство, повезло со следователем. Он был человеком моего поколения, и какие-то вечные ценности были ему все-таки не чужды. Он смог не предвзято оценить картину происшедшего. Его как патриота своей страны действительно зацепила эта история. Он написал заключение, понес его на визу к заместителю генерального прокурора и... был отстранен от дела. Наше государство не признает никакой норвежской экономической зоны у берегов Шпицбергена, а Генпрокуратура признает.

У нас был фотоаппарат, и мы много снимали: как норвежцы наводили на нас орудия, как стреляли, как готовилась к высадке вооруженная группа захвата. Камеру в Мурманске у нас изъяли, и больше мы ни её, ни снимков не видели. Кому-то и в России было выгодно скрыть документы...

К нам подошел траулер "Григорий Арлашкин": нам в этой истории на море он был нужен действительно как свидетель. Но братское судно сыграло в ней совершенно иную, более значимую, роль... У него лопнула труба охлаждения главного двигателя, и траулер лег в дрейф для починки. "Электрон" же при усилении северо-западного ветра, сбавив ход, в сопровождении "Тромсё" по волне двигался на восток. На экране локатора я увидел цель — какое-то судно шло в нашу сторону, предположительно со стороны Кольского залива. Засветка была мощной и двигалась со скоростью 17-18 узлов.

Соблазнительно было бы считать, что к нам идет помощь. Но я уже знал: поддержки не будет. Россия, занятая интересами высокой политики, бросила нас на произвол судьбы. Я получил радиограмму из Мурманска: сдаться норвежцам... Когда цель приблизилась, убедились, что это еще один норвежский корабль.

Маневрировать в таких условиях стало сложнее. "Электрон" с "Тромсё" и без того выкручивали такие циркуляции, что между бортами порой оставались считанные десятки метров — хоть отталкивайся! А на локаторе с севера появляются еще три скоростные цели. Стало понятно: за нас взялись серьёзно. У меня еще тлела слабая надежда, что со стороны Новой Земли идет российский корабль. Но это было заблуждение... Четверть норвежского военно-морского флота была брошна против старого траулера!

Мы оттянули на себя все силы, предназначенные для участия в спецоперации по аресту группы российских судов, поэтому до рефрижератора " Дмитрий Покрамович" норвежцы смогли добраться только 22 октября. Они даже не удосужились переписать заранее заготовленный акт, датированный 14-м числом! Наглость или спешка? В любом случае эта демонстрация силы обернулась для Норвегии скандалом... "Электрон" влепил ей звонкую, на весь мир пощечину. А они сделали вид, что не поняли.

ПЫЛАЮЩЕЕ МОРЕ

В телеграммах с борта нашего траулера точно отражалась горячая ситуация тех часов морской гонки. "20.00мск, 17.10. 05, координаты 73°23,0' северной, 4Г40,9' восточной, курс 180, ИЭЗ РФ, "№313 и норвежский военный корабль, подошли еще два военных норвежских корабля и вертолет. Захват пока приостановлен. Постоянно требуют лечь на 270 градусов. Следую в сопровождении четырех военных кораблей Норвегии. Возможна намотка на винт и потеря хода. Прошу помощи. Рядом находится российское рыбопромысловое судно М-0131 "Г. Арлашкин" , возможна связь через него. КМ Яранцев",

"24.00 мск, 17.10.05, координаты 72°47' северной, 41°51' восточной, курс 180, скорость 9 узлов, следуем по указанию судовладельца в порт Мурманск. 4 корабля береговой охраны Норвегии постоянно маневрируют вблизи, от 2 до 8 кабельтовых, пытаются завести конец под винт с кормы, угрозы обстрела... "Орион" начал прицельно бросать на траулер зажигательные бомбы". Все, кто потом уверял, что это были такие "специальные ракеты", которыми нам указывали рекомендуемый курс, мягко говоря, заблуждались. Потому что снаряды, сброшенные с самолета, падали в море, растекались пятнами напалма и вспыхивали огнем... То есть нас бомбили, и никто мне не докажет, что всё это были невинные шутки с бенгальским огнем. В случае прямого попадания в "Электрон" траулер вспыхнул бы и погиб. Потушить пожар в таких условиях нереально. А за бортом — арктическая вода, в которой человек выдерживает лишь пять минут: останавливается сердце...

Невероятно, но в ночи я видел, как от "Ориона" на курсе атаки отделялись бомбы! Они падали с плеском, и море горело, выдыхая вонь керосиновой гари... Потом самолет стал сбрасывать ловушки: связку поплави, сетей и металлического троса. В нашем "конверте" было так тесно, что в одну из них угодил норвежский корабль.

Летчика я, видимо, довел до белого каления. Самолет штурмовал нас, бросаясь на траулер с разворота в пике. Меня эта настырность тоже достала, и я заявил командиру "Тромсё", что если этот пират не уймется, то я тараном утоплю корабль береговой охраны. Норвежец несколько раз переспросил, уточняя мои намерения, не решаясь, очевидно, поверить в их серьезность. Но все-таки понял, что я не шучу. А положение, меж тем, было отчаянное: норвежские корабли взяли меня в плотную "коробочку" и, затирая, подходили все ближе и ближе... После моего заявления дистанция была немедленно увеличена до шести кабельтовых. И ближе полумили корабли уже не подходили.

Я ведь в течение 35 лет изучал военную тактику, штудируя мероприятия по защите и обороне судна. Подняли бы боевой флаг СССР (был у меня с собой) и пошли бы на таран...

Капитан "Григория Арлашкина" Виктор Новиков, оценив ситуацию, радировал своему руководству: "Иду на помощь "Электрону". Затем сбавил ход, но тут же попал винтом в стальной трос и вынужден был лечь в дрейф. Наши товарищи пошли на осознанный риск ради спасения "Электрона". Траулер позже был взят на буксир российским спасательным судном "Пурга" и отведен в Белушью губу на Новой Земле... Русские друг друга в беде не бросают!



ЭКИПАЖ — ОДНА ДРУЖИНА

Самым тяжелым для меня испытанием была ответственность за людей. Двадцать девять человек экипажа, включая капитана, впервые вместе вышли в рейс. Но команда, набранная, как говорится, с миру по нитке, оказалась на удивление сплоченной. Часть людей я привел на траулер с собой, но большинство впервые ступило на его палубу...

В составе многонационального экипажа были ребята со всех концов России. Был и африканец родом из Сьерра-Леоне, которого мы звали "наш хохол". Мухаммед Бари женат на украинке и утверждал, что его "хохлушка Светлана сало делает лучше, чем корабельный кок!" А сойдя в Мурманске на берег, на вопросы журналистов Бари заявил: "Мы Родину защищали!" И он точно выразил то, что чувствовала вся команда.

Приняв решение не идти на беззаконном поводу у норвежцев, коротко сообщил членам экипажа по бортовой трансляции, что "Электрон" следует в порт Мурманск. Никто не возразил. Морское правило: решение капитана — закон. Он отвечает за все... Работали, как обычно, без нервозности и горячки — каждый выполнял свою задачу. Так, наверное, и должно поступать в бою, если хочешь победить.

Мы вместе выдержали этот боевой путь в 510 морских миль, более тысячи километров, вместе выстояли в беспримерном для мирного тралового флота бою, длившемся с 11 часов утра 16 октября до 15 часов 19 октября 2005 года! Да, мы были единой командой. И это не пафос. Это констатация факта.

За всё это время я ни разу не побрился, лишь изредка покидал капитанский мостик — ходил в гальюн, два раза помылся в душе и один раз поел. Не спал фактически с вечера 14 октября до самого входа в территориальные воды России. Лишь тогда попробовал уснуть, но ничего не получилось — сквозь дрему слышал все, что происходило вокруг, каждый звук судовой жизни.

Траулер вообще вел себя, как живой. Когда без буксира отходили от причала в рейс, главный двигатель на развороте вдруг заглох. Стармех Юрий Алексеевич Жибинский запустил его снова. Двинулись — двигатель вновь глохнет... Я впервые за всю свою капитанскую историю отдавал якорь чуть ли не у самого причала. Представляете?! Пароход не хотел идти в рейс... И на промысле бывали ситуации, когда двигатель "капризничал" и приходилось останавливаться прямо с тралом. Много неприятных моментов было с ним.

Зато во время нашего прорыва в Россию двигатель работал, как швейцарские часы, — безукоризненно. Даже когда норвежцы с моторной лодки бросили нам под нос плавучие концы, чтобы обездвижить, и пришлось делать аварийную остановку, двигатель пошел с полтыка — молодцом! Удивительно это, особенно после всех его "фокусов" у мурманского причала...



ЛИЧИНА

Спустя 12 часов после начала прорыва мы услышали сообщение "Радио России", что экипаж траулера "Электрон" захватил в порту двух мирных граждан Норвегии и сбежал с ними в море. Откровенного вранья в СМИ довелось услышать много. Слово "браконьер" порой было самым мягким из эпитетов. Слушал и поражался: "Да неужели это про нас?! Они что, с ума посходили?" На нас с "вежливой" наглостью напали в открытом море, и мы бескровно защищаемся, как можем, одним лишь мореходным искусством и братской взаимовыручкой. А тут... 17 октября я послал на "Радио России" радиограмму, чтобы там перестали дезинформировать страну.

К нам на выручку наконец-то вышел противолодочный корабль, но двигался он далеко не полным ходом, сетуя на сильный шторм, от которого почти вся команда корабля слегла в приступе "морской болезни". Наша военная авиация якобы тоже из-за сильного ветра не смогла подняться в воздух. А норвежцы летали — только шум стоял!

На границе экономической зоны России нас остановил большой противолодочный корабль "Адмирал Левченко". Получил от него приказ: "Ты арестован. В территориальные воды России не входить". Я вспылил: "Да арестовывали меня уже! Вы уж только с норвежцами как-то разберитесь, кто первый!" Как обухом по голове! Потеряли ход, легли в дрейф. "Тромсё" остановился рядом с нами, а остальные три корабля подошли к "Левченко". Оттуда меня запрашивают: "Чего они хотят?" Отвечаю: "Ну должны же они хоть кого-то взять за жабры!" Молчание длилось с минуту. Потом с БПЛК скомандовали: "Так, давай быстро ко мне, входи в терводы и берем курс на Мурманск!"

Потом-то выяснилось, что над душой у командира корабля стоял адмирал, специально прилетевший из Москвы. Это значит, что решение о сдаче нашего траулера было принято уровнем куда выше адмиральского. В этом предательстве российских политиков я не сомневаюсь и по сей день. Нас должны были насильно увести в Норвегию.

Подтвердил это в кулуарах суда и один неофициальный разговор с норвежским дипломатом: "Тебя сдали". Я переспросил его: "Местные?" Ответ был краток и честен: "Нет, выше"...

Родина встретила далеко не духовыми оркестрами... Подошли к спецпричалу, где базируются корабли российской береговой охраны. Ошвартовались. Заглушили двигатель. Ребята пошли устанавливать трап. Глянул я в иллюминатор на берег, а там — одни фуражки: милиция, госбезопасность, прокуратура... Посмотрел я на эту толпу с борта и пошел тихонько к себе в каюту. Помню, зашел в нее, подравнял стопку документов, сел в кресло...

И вдруг дверь распахивается настежь! В проеме, теснясь и мешая друг другу, — люди в форме, размахивая своими "ксивами": "Я из прокуратуры... Я — из инспекции... Я из... Я... Я..." Повернул к ним голову, поднял глаза, и вдруг... зрение пропало. Ослеп! Голоса слышу, но ничего не вижу. И меня повезли в реанимацию...

На фоне действий властей, сделавших всё возможное, чтобы опозорить моё имя и посадить меня в тюрьму, удивила реакция простых людей по всей России. Первая радиограмма со словами поддержки и ободрения пришла 17 октября из Читы. Потом были и другие. Тогда их не читал, было некогда. Занялся этим лишь в российских территориальных водах. Честно говоря, прослезился. Давно так не гордился тем, что я — русский человек и за мной — вся Россия.



ПОРОЧНАЯ ЦЕПЬ

Давным-давно СССР и Норвегия не смогли поделить Баренцево море, и каждое из государств провело свои границы в северных широтах по-своему. Получилась спорная акватория площадью свыше 150 тысяч квадратных километров между островами Шпицберген и Новая Земля. Это никому не мешало, пока не выяснилось, что именно в этом месте на шельфе лежат нефтегазовые месторождения, включая Федынское, по объему запасов не уступающее знаменитому Штокмановскому. По оценкам геологоразведчиков, здесь сосредоточено до 12 млрд. тонн углеводородов в нефтяном эквиваленте.

Международное право относительно Арктики оставляет место для интерпретаций и споров. Как велись они относительно других частей поверхности земного шара, сколько веков продолжались и чего стоили — известно слишком хорошо...

В планах Норвегии смежные зоны и арктический шельф уже поделены "по-правильному". Разговаривая с инспекторами на борту "Электрона", я слушал их откровения по поводу исторической справедливости вообще и, в частности, по отношению к Земле Франца-Иосифа. Рука, извините, так и тянулась свернуть смачный кукиш: "Там, ребята, никакую Москву из-за вас запрашивать не станут — чпокнут так, что мало не покажется"... Впрочем, никто "закатывать губу" обратно не собирается. Схемы составлены. Действительность подтверждает: механизм заработал. Покушение на исторически сложившиеся морские границы России состоялось. Процесс находится в развитии. Проанализируйте прессу за последние пять лет, и по линии Россия — Норвегия и картина сложится четкая — нас давят, и мы гнемся по всем направлениям: по рыбе, по шельфу, по экономической зоне, по морской границе. Я не знаю всех хитроумных замыслов власти, но так не отстаивают свои интересы. Получается, как в анекдоте про мужика с подбитым глазом: "Меня хулиганы хотели в зад пнуть, а я увернулся..."

Через лоббирование 200-мильной рыбоохранной зоны Шпицбергена норвежцы подбираются к переделу арктического шельфа. Разведанные запасы углеводородов Норвегии подходят к концу, так что без нефти и газа Арктики этой стране будет трудно мечтать о поступательном развитии. Впрочем, России тоже.

Записали Игорь Слободянюк и Алексей Сухановский
По материалам публикации в журнале "Поморская столица"

Источник:
http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/10/858/61.html
http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/10/861/61.html


Цитировать выделенный текст
puh52
сообщение 24.5.2010, 15:59
Сообщение №2


Постоянный Житель
Иконка группы

Пользователь
Сообщений: 156
Регистрация: 24.9.2007
Из: Н.Новгород




продал су|<@

--------------------

Цитировать выделенный текст
Семен
сообщение 26.5.2010, 12:59
Сообщение №3


Гордость Клуба
Иконка группы

Пользователь
Сообщений: 1314
Регистрация: 12.8.2007
Из: Орел




Заколебали наши про@бывать наши рыбные ресурсы. В Китае целые города и поселки строят на нашей рыбе. А нашим все #$%....

--------------------

Цитировать выделенный текст
Палканинец С.И.
сообщение 27.5.2010, 13:32
Сообщение №4


Гордость Клуба
Иконка группы

Пользователь
Сообщений: 3157
Регистрация: 30.1.2005
Из: Санкт-Петербург




puh52?


Цитировать выделенный текст

1 чел. читают эту тему (гостей: 1)
Пользователей: 0

0,0222 сек.    GZIP включен
"БМВ - это диагноз" ©
© 1995—2019 Официальный Автоклуб «BMWLAND»